Как похоронили свердловский автопром и судили его главного идеолога

Павел Чернавин: «Вместо создания автомобиля я борюсь за свою свободу»

8 августа 2017 в 15:02, просмотров: 1361

В Свердловской области произошел редкий для судебной системы случай. Ленинский районный суд вынес оправдательный приговор по делу бывшего президента ЗАО «Автомобили и моторы Урала» («АМУР») Павла Чернавина. Данное предприятие с 2010 года является банкротом. Оправданный предприниматель заявил, что его уголовное дело было попыткой найти крайнего, а все финансовые трудности связывает с позицией федеральных властей, не согласившихся поддержать создание первого свердловского легкового автомобиля.

Как похоронили свердловский автопром и судили его главного идеолога

Оправдательный приговор был оглашен на заседании 7 августа. Прокуратура требовала признать Павла Чернавина виновным по статье 176 УК РФ (незаконное получение кредита) и части 4 статьи 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере) и приговорить к семи годам лишения свободы. Обвинение полагало, что Чернавин незаконно изготовил от имени завода векселя на общую сумму 1,2 млрд рублей, а затем использовал эти векселя, чтобы стать кредитором предприятия. Кроме того, следователи решили, что топ-менеджер незаконно взял кредит на сумму 12,5 млн долларов. Судья Ирина Данилова посчитала, что в действиях бывшего топ-менеджера не было состава преступления ни по одной из предъявленных статей. До приговора суда он находился под подпиской о невыезде. После оглашения мера пресечения была отменена.

Примечательно, что Ленинский районный суд еще в 2014 году возвращал прокуратуру дело. Основанием были нарушения, допущенные при составлении обвинительного заключения. На то чтобы устранить все выявленные нарушения надзорному ведомству понадобился примерно год. В 2015 году слушания начались, но, как видно, более убедительными доводы обвинения не стали. Впрочем, у прокуратуры есть десять дней на обжалование приговора в областном суде.

От ЗИЛа до Geely

Автомобильный завод в Новоуральске за свою историю пережил несколько этапов взлетов и падений. В 1992 году предприятие было приватизировано, а спустя десять лет было признано банкротом. За спасение завода взялся холдинг «Северная Казна – Пром». Именно гендиректор холдинга Павел Чернавин и стал президентом «АМУРа».

Новое руководство завода сразу приступило к расширению товарной линейки. Помимо ЗИЛов, на заводе стали собирать индийские грузовики ТАТА под названием АМУР-4346, а в 2007 году был анонсирован запуск производства внедорожников китайской компании Geely. Данный проект поддержал губернатор Эдуард Россель, но неожиданно против выступили федеральные власти.

Когда глава Свердловской области на заседании правительства России попросил дать «АМУРу» разрешение на формат «промышленной сборки», дающий серьезные льготы, премьер-министр Михаил Фрадков выдал фразу, которую затем долго тиражировали уральские СМИ: «Если мы за манну считаем китайскую сборку, то это о многом говорит».

Несмотря на позицию российского правительства, выпуск китайских легковушек был запущен. Свердловский автопром был готов выдержать испытание рынком даже без статуса промсборки – благодаря повышению степени локализации производства. Но власть нанесла новый удар, установив «заградительные пошлины».

Помимо сборки машин других марок, «АМУР» планировал разработать свой собственный автомобиль. Среди возможных партнеров рассматривался японский концерн Mitsubishi. Предполагалось, что свердловский автомобиль будет создан на платформе «японца», который ранее не продавался в России, дизайн сделают в Италии, и т.п. По сообщению газеты «Ведомости» для этих целей даже планировалось приобрести оборудование закрытого австралийского завода.

От грандиозных планов пришлось отказаться: из-за убытков после ввода заградительных пошлин на кузова нужных денег у завода попросту не оказалось. Не был реализован и проект малотоннажных грузовиков «Рено-Мидлум»: в 2010 году вскоре после соглашения с французским автоконцерном уральский завод был вновь признан банкротом, через год производство в Новоуральске было остановлено, а еще спустя два года против Павла Чернавина возбудили уголовное дело.

«Завод был погублен росчерком пера»

Вскоре после вынесения оправдательного приговора корреспондент «МК-Урал» связался с Павлом Чернавиным. Бывший президент «АМУРа» выразил свое мнение относительно того, почему единственное автомобильное предприятие Свердловской области прекратило работу.

– Павел Федорович, вы ожидали, что приговор будет оправдательным?

– Я могу сказать только то, что вину свою я не признавал и не признаю. Меня обрадовало, что суд разобрался в этом деле и вынес справедливое решение.

– На протяжении предварительного следствия и судебных разбирательств вы утверждали, что главной причиной финансовых проблем стала позиция федеральных властей. Можете подробней рассказать?

– Дело было в 2007-2008 годах. Мы просили Минпромэнерго дать нам разрешение на промышленную сборку китайских автомобилей Geely. Нам не просто отказали, были установлены заградительные пошлины в размере 5000 евро на кузов автомобиля. Это больше, чем стоит машинокомплект. При этом ввозные пошлины на готовые автомобили они не изменили! В итоге в 2009 году было завезено 9000 Geely. Точно таких, какие я собирал в Новоуральске. Более того, сейчас Geely строит завод в Белоруссии, и машины нам будут завозиться оттуда.

– Почему вам отказали?

– В то время было две точки зрения на развитие автопрома. Одни выступали за сотрудничество с Европой и США, другие настаивали на Китае и Индии. Я во многих интервью СМИ и статьях говорил, что для Европы и США мы никто, поэтому нужно развивать связи с азиатскими партнерами. В Минэкономразвития нас поддерживали, но Минпромэнерго и лично глава ведомства Игорь Христенко ориентировались на запад. В итоге завод был погублен росчерком пера, а меня сделали крайним, предъявив абсурдные обвинения.

– Бывший губернатор Эдуард Россель на днях заявил, что никогда не сомневался в вашей невиновности…

– Это закономерно. Он знал, что мы работаем над созданием автомобильного кластера на Урале, который бы объединил 34 предприятия. Нашей целью было создание собственного российского, уральского автомобиля, нового по своей идеологии. К подобной идее, кстати, позже обратился и Михаил Прохоров, но он не доработал ряд деталей, а я достиг договоренностей с руководителями предприятий, в том числе оборонного комплекса. У нас был план, было расписано, кто и чем займется. Обидно, что этот проект был похоронен.

– Что в итоге планировалось делать: собирать китайские машины или делать собственный автомобиль?

– Поймите, у нас был четкий план. «Китайцы» нам нужны были на первые семь лет, чтобы завод не простаивал. Затем мы бы стали выпускать наш собственный продукт.

– Если бы не уголовное дело, был бы шанс спасти завод и проект отечественного автомобиля?

– Был. Более того, я считаю, что он и сейчас есть, хоть и много времени потрачено, и многие возможности упущены. Обидно, что я, имея необходимый опыт, выступая с инициативой, уже более четырех лет, вместо того чтобы заниматься делом, борюсь за свою свободу.

– Если приговор вступит в законную силу, вы допускаете возвращение в автопром?

– При нынешнем инвестиционном климате сложно сказать. По сути, мне так врезали по рукам, что теперь я десять раз подумаю, прежде чем за что-то взяться.




Партнеры