«Адидас». Made in Revda. В свердловском городе подделывают иностранную одежду и едят кошек

21.10.2015 в 10:41, просмотров: 1905

Известный екатеринбургский пиарщик Платон Маматов поделился с «МК-Урал» репортажем о своей поездке в Ревду. Целью визита стала проверка работы подпольного цеха, где шьется контрафактная одежда под брендами Adidas, Nike, Ferrari. Директор этой «фирмы» катается на «Мерседесе GL», а простые работяги спасаются от голода, поедая бродячих животных. В своем репортаже Платон Маматов обозначает возможную связь между подпольным производством и Леонидом Гункевичем, председателем свердловского отделения «Деловой России» (сам Гункевич в интервью СМИ уже заявил, что к изготовлению ревдинского контрафакта отношения не имеет). Ниже мы без изменений публикуем текст Платона Маматова.

«Адидас». Made in Revda. В свердловском городе подделывают иностранную одежду и едят кошек

«Оппаньки, – говорит Евгений, – глядите, что я нашел». Мы смотрим. На свежем снегу валяются кошачьи останки. Окровавленная мордочка вытянулась в предсмертном оскале, к ней розовыми беззащитными подушечками наружу примерзли лапки. Из этого шерстяного комка торчит черенок алюминиевой ложки. И отдельно, чуть в стороне, лежат вытянутые кем-то в одну длинную жутковатую ниточку кишки.

«Кто-то котика убил и съел, – бормочет второй участник нашей поездки, Виктор, – не животное, человек. Животное бы сожрало вместе с потрохами». Евгений смотрит на него, как на полного идиота, но все же снисходит до реплики: «Ясное дело, человек. Собаки, как правило, столовыми приборами не пользуются. И вот это явно не песики устроили».

Он указывает на странную конструкцию – два металлических столбика вбиты в землю, сверху между ними натянута стальная проволока, а снизу вырыта неглубокая прямоугольная яма, напоминающая могилу. Неподалеку стоят старые кресла, металлические бидоны с солярой, обгоревшая бочка и деревянный сарай с надписью «инвентарный номер 10804». Дверь сарая закрыта на замок, но в ее нижней части выпилено квадратное отверстие. Оно недостаточно велико для человека, но кошка или некрупная собака в него протиснется без особого труда.

«Технология понятна, – вступаю в разговор я, – в сарае у них что-то типа питомника. Оттуда берут кошку или собаку, подвешивают на проволоку, разделывают. Кровь стекает в яму, ее присыпают землей, чтобы мух не плодить. Вот в эту закопченную бочку плещут соляры, поджигают и на ней жарят. Кушают, сидя в креслицах, со всеми удобствами. Продуманные парни, что тут и говорить». Евгений кривится и сильно пинает дверь сарая. Навесной замок и петли выдерживают удар. Из-за двери слышится тихий жалобный скулеж. «Ладно, парни. Мы здесь не за этим. Пошли дальше», – говорит он.

Медленно идем вдоль железного забора, «улучшенного» двумя рядами колючей проволоки сверху. Нам нужно найти какую-нибудь дырку, сквозь которую мы сможем пролезть на территорию подпольной швейной фабрики, которая уютно расположилась прямо посреди Ревды, на перекрестке улиц Некрасова и Привокзальной. Обойдя предприятие по периметру, убеждаемся: через забор нам не просочиться никак. Придется действовать внаглую.

Подходим к воротам, у которых мы уже побывали в начале визита. Будка охраны все так же пуста, только новенькие камеры видеонаблюдения приветливо подмигивают нам красными огоньками. Отодвигаем одну створку вручную, входим на территорию. Сторожевые собаки захлебываются лаем, но благоразумно отбегают на приличную дистанцию. Быстро проходим мимо них к первому ангару, у входа в который курят два щуплых азиата. Киваем им, заходим внутрь.

В помещениях ангара кипит жизнь. На первом этаже несколько десятков вьетнамцев стрекочет на импортных швейных машинках. На втором три пожилых мигранта корпят над выкройками, разложенными на больших верстаках. По углам азиатские женщины пакуют в тюки футболки со значками «Адидас», спортивные штаны «Найк», толстовки с логотипами «Феррари» и «БМВ». Евгений снимает все происходящее скрытой камерой, мы с Арсением прикрываем его от любопытных взглядов с боков. Пройдя сквозь фабрику, мы выходим с другого конца ангара и направляемся к трехэтажному административному зданию.

На первом этаже нет никого. Ближайшая дверь ведет в импровизированное общежитие – сетчатые кровати, сохнущее на веревках тряпье, специфический запах быстрорастворимой лапши. На стенах противопожарные инструкции с печатями ООО «УТФ», ООО «Вьетмод» и ООО «Нитка и иголка».

В подвале, похоже, склад готовой продукции. Мы успеваем разглядеть там груду тюков с одеждой, после чего вынужденно отвлекаемся на подоспевших женщин взволнованного вида. Их живо интересует, кто мы такие и что делаем на территории частного предприятия.

«Дак мы это, магазин открыли на Уралмаше. Приехали к вам насчет спортивной одежды поговорить. Начнем с покупок мелким оптом, а потом и на крупный перейдем, если дела нормально пойдут», – импровизирую я. «А от кого вы?» – подозрительно вопрошает пергидролевая фея. «От Леонида Леонидовича, – доверительно понижаю голос, – он разве вам не предупредил? Так вы позвоните ему прямо сейчас, поинтересуйтесь». Одна из тетенек набирает номер, долго слушает длинные гудки, потом сбрасывает звонок.

Тем временем на «Мерседесе GL» подъезжает директор предприятия, улыбчивый господин Буй Динь Кхуен. Он почти без акцента успевает сказать нам, что товар его фабрики уже сбывается на Таганском ряду, но дополнительные поставки все же можно обсудить. И тут одна из тетенек шипит ему: «Это, наверное, опять уроды из ОБЭПа». После чего Буй Динь напрочь забывает русский язык. Зато на нас начинают орать обе женщины. К ним подключается только что прибежавший начальник охраны. «Это частная территория, уберите камеру, мы имеем право применить оружие», – кричит он.

«Мы находимся в городе Ревда. Это Россия, если вы не знали. Здесь разрешено фотографировать. А вот стрелять в людей и жрать кошек запрещено», – отвечает ему Виктор. Мы еще какое-то время общаемся на повышенных тонах, потом грузимся в автомобиль и отбываем в Екатеринбург. Там нам предстоит встреча с силовиком «в теме», обещавшим рассказать кое-какие подробности из жизни подпольной швейной фабрики.

Александр (имя изменено) рассказывает следующее: фабрику несколько лет назад организовал вьетнамец Буй Динь Кхуен на паях с Леонидом Гункевичем. Леонид в те годы не только был заместителем главы соседствующего с Ревдой Первоуральска, но и занимался распределением квот на мигрантов в регионе. Это позволило ему быстро решить вопросы с поиском помещения, подключением его к коммуникациям, а также с ввозом рабочих из Вьетнама.

В апреле этого года силовики нагрянули с проверкой, нашли кучу контрафактной одежды и лекала для его изготовления. Но вскоре им позвонили «влиятельные люди» и попросили не лезть, куда не надо. Уголовное дело заведено еще весной, но никакого прогресса по нему нет и, скорее всего, не будет. Новых проверок никто не присылает – не хотят связываться.

Мы выслушиваем Александра, благодарим его, прощаемся, выходим из кафе. «Я домой», – говорю я. «Такая же фигня», – поддерживает Виктор. «Заскочу в гараж, возьму фомку, поеду обратно в Ревду, – внезапно заявляет Евгений. – Может, удастся кого вытащить из того сарайчика живым».