Охота за деньгами пуще закона: как зарабатывают на хобби уральцев и куда идут доходы

11.03.2019 в 13:35, просмотров: 1973

Охота остается востребованным развлечением среди уральцев. Богатые зверем и птицей леса и болота привлекают не только любителей отведать острых ощущений и, если повезет, деликатесов, но и тех, кто готов на этом увлечении заработать. Многие охотники недоумевают, почему при высоких ценах на лицензии состояние охотхозяйств оставляет желать лучшего. Изучить этот вопрос мы решили на примере Военно-охотничьего общества Уральского военного округа. Вывод получился неутешительным: многие собранные деньги, судя по всему, тратятся на вещи, не имеющие к охоте особого отношения.

Охота за деньгами пуще закона: как зарабатывают на хобби уральцев и куда идут доходы
Руководство ВОО УрВО настаивало в суде, что бывший начальник Порошинского охотхозяйства Андрей Цупиков, причинил ущерб обществу, выдав бесплатные лицензии. Сам он поясняет, что лицензии были предоставлены охотникам в обмен на помощь, и делалось это с разрешения председателя общества Галины Косматенко

С давних времен большую страсть к охоте испытывали представители военного сословия, что, впрочем, неудивительно, учитывая родственность занятий. В советское время любители охоты в погонах были объединены в Военно-охотничье общество. Данная структура, имеющая свои подразделения в военных округах, пережила распад СССР и сумела приспособиться к рыночным условиям. Сохранив свои бренды, окружные военно-охотничьи общества постепенно теряли связь с армией, став общественными организациями. Если посмотреть устав уральского ВОО, то там прямо написано, что вступить в организацию могут не только военнослужащие, гражданские служащие военных ведомств и члены их семей, но также любые граждане, «активно участвующие в деятельности организации».

Военно-охотничье общество Уральского военного округа имеет три охотхозяйства на территории Свердловской области: Уфимское (Красноуфимский район), Сысертское (Сысертский район) и Порошинское (Камышловский район). С последним охотхозяйством связаны основные события, о которых мы расскажем в нашем материале.

Странное увольнение

Внимание редакции привлек судебный спор между Военно-охотничьим обществом Уральского военного округа и бывшим начальником Порошинского охотхозяйства Андреем Цупиковым. Организация утверждала, что экс-руководитель нанес работодателю ущерб 467 тысяч рублей. Именно на такую сумму в ходе ревизии была выявлена недостача разрешений и путевок. В удовлетворении иска Камышловский районный суд отказал, поскольку ВОО УрВО не предоставило доказательств того, что лица, которым достались указанные путевки, не имели права на их бесплатное или льготное получение.

«МК-Урал» связался с Андреем Цупиковым и попросил его прокомментировать ситуацию с путевками.

«Действительно, некоторое количество путевок было предоставлено охотникам, которые оказали нам помощь в виде распашки и посева прикормочных полей, проведении других биотехнических мероприятий, а также в виде предоставления горюче-смазочных и строительных материалов, – рассказал Андрей Борисович. – Стоимость работ и товаров была эквивалентна стоимости лицензий. Все делалось с ведома председателя общества Галины Косматенко. Причем это было сделано не просто в рамках какой-то устной договоренности. Все было оформлено документально, имеются акты выполнения работ, представленные коллективами военных охотников № 88, № 105, № 178, № 267 и некоторыми другими. Более того, документы, на основании которых выдавались путевки, подписаны были не мной, а Косматенко».

Бывший начальник охотхозяйства отмечает, что инвентаризация, итоги которой послужили основанием для его увольнения, также проводилась с нарушениями.

«Меня не извещали должным образом о том, что будет проводиться инвентаризация, – отметил Андрей Цупиков. – Более того, меня вообще не допустили до процедуры. Участвовавший в этом мероприятии егерь Али Мирзагасанов, который является действующим военнослужащим (официально в качестве егеря числится его супруга), вызвал подразделения военной полиции (офис охотхозяйства располагается на территории военной части № 31612. – Прим.), и меня попросту вывели, заломив руки. При этом в документах расписывался в том числе Мирзагасанов, хотя там стояла фамилия его жены, официально включенной в состав комиссии. Кроме того, на заседании комиссии не присутствовали четверо других ее членов: председатель Гончаров Ю.И., бухгалтер Шабанова Н.В., Куликов В.В. и Рыбин А.Л.».

По словам Андрея Цупикова, он обратился за спонсорской помощью, потому что денег в охотхозяйстве не было: все собранные средства уходили в Екатеринбург

После такой инвентаризации составили приказ об увольнении Андрея Цупикова с формулировкой «в связи с утратой доверия». Тот факт, что бывший начальник охотхозяйства не стал оспаривать свое увольнение, преподносился как одно из обоснований для взыскания с него якобы причиненного ущерба. По словам Андрея Цупикова, оспаривать приказ ему было попросту некогда: после инвентаризации он ухаживал за больным отцом, а позже занимался организацией его похорон.

Куда уходят деньги?

Почему охотхозяйство рассчитывалось с охотниками путевками? Как объяснил Андрей Цупиков, это был вынужденный шаг.

«В мои должностные обязанности входило поддержание хозяйства в должном состоянии: проведение распашки, обозначение границ участков, а также создание всех условий для комфортной охоты, – отмечает он. – Но финансовые возможности охотхозяйств очень ограничены, потому что сами распоряжаться выручкой мы не можем – все деньги поступают в общество. Куда они затем идут, непонятно: обратно мы практически ничего не получаем. При этом в отчетах общества числятся средства, которые якобы нам выделяются, например, на ГСМ, но я этих денег никогда не видел и не получал. Поэтому приходилось обращаться за спонсорской помощью, о которой договаривались в обмен на продукты охоты».

В уставе общества есть статья, которая обязывает состоящие в них охотничьи коллективы в межсезонье проводить отработку: в течение трех дней оказывать охотхозяйствам услуги. Однако председатель общества забрала у хозяйств и этот ресурс, замкнув все процессы на себя.

Помимо охотхозяйств у ВОО УрВО есть другие многочисленные активы. На сайте самой организации есть информация о двух домах рыболовов, двух базах отдыха, стрелково-стендовом комплексе, гостинице «Охотник» и даже лазерном пейнтболе. Напомним, что речь идет об общественной организации, пусть даже ее устав и допускает ведение предпринимательской деятельности.

В здании по адресу Щербакова, 120, где располагается офис общества, работает и кафе, о чем можно судить по вывеске на воротах. Как говорят местные жители, появилось оно одновременно с приходом Галины Косматенко. Интересно, что на «Яндекс-картах» и «Дубль-Гис» информации о данном заведении общепита нет, как и во многих других открытых источниках. По словам Андрея Цупикова, не фигурирует данное кафе и в финансово-отчетной документации, хотя он получал предложения со стороны Галины Косматенко об отстреле дичи по непроданным лицензиям и сдаче ее на кухню либо в другие кафе и рестораны для получения денежных средств.

При таких солидных активах, судя по бухгалтерской отчетности, общество закрыло 2017 год с прибылью всего 649 тысяч рублей, а все предыдущие годы и вовсе работало в убыток. Куда же тогда деваются деньги? Идут на улучшение сервиса или оседают в чьих-то карманах? По словам членов общества, с тех пор как Галина Косматенко стала председателем, на работу в организацию были приняты муж, сын (для него даже была введена новая должность), а также сестра, а многие ключевые посты, в том числе должность главного бухгалтера, получили близкие подруги председателя. Складывается впечатление, что общественная организация превратилась в семейный бизнес.

Вскоре после того как председателем ВОО УрВО стала Галина Косматенко, в офисе организации было открыто кафе, хотя прибыли от его деятельности охотники не видят

Еще один способ получения доходов ВОО УрВО – участие в госзакупках. В открытых источниках содержатся данные о 15 муниципальных контрактах, заключенных в 2015-2018 годах. Большинство из них касаются сдачи в аренду помещений в здании на улице Щербакова для спортивной школы олимпийского резерва «Уктусские горы», а еще несколько – для отлова безнадзорных собак в Красноуфимске (напомним, что в окрестностях города находится одно из охотхозяйств). Данная работа подразумевала отлов животных, их временное размещение, а также эвтаназию и утилизацию трупов. К слову, в среде охотников подобные занятия считаются, мягко говоря, малопрестижными и фактически воспринимаются как живодерство. Примечательно, что до прихода Галины Косматенко подобную работу общество на себя не брало. К слову, один из контрактов на сумму более 900 тысяч рублей ВОО УрВО фактически провалило, расторгнув договор в одностороннем порядке. За это организацию внесли в реестр недобросовестных поставщиков.

Егерь в погонах

Проблемы с дисциплиной у ВОО УрВО есть не только относительно исполнения муниципальных контрактов, но и непосредственно процесса охоты. По словам Андрея Цупикова, в декабре 2017 года Порошинское охотхозяйство посетили представители руководства общества. Во время охоты один из присутствующих сообщил инспектору отдела охотничьего надзора Камышловского района Григорию Рассказову о том, что вместо двух лосей застрелены три.

«Я приехал к Рассказову вместе с Мирзагасановым, который утверждал, что никакого третьего лося не было. Инспектор поручил мне разобраться, и на следующий день я отправился в лес, но следов отстрела третьего лося не было, возможно, следы уже замели. Позже я выяснил, что к Рассказову обратился егерь Порошинского охотхозяйства Василий Парасунько, сопровождавший представителей совета, а также его друг Юрий Марченко,– отмечает Андрей Цупиков. – При этом они вычислили, что лося, скорее всего, застрелил Али Мирзагасанов, а туша была разделена и вывезена позже, когда Косматенко и другие члены совета уехали. Мирзагасанов не смог внятно объяснить, почему он сначала скрылся после стрельбы, а затем, не проводив членов совета, уехал с другими охотниками».

После того случая Али Мирзагасанов, по словам Андрея Цупикова, стал вести себя так, будто он, а не Цупиков является начальником охотхозяйства.

«Косматенко спустила все на тормозах, хотя я говорил ей, что надо доводить разбирательство до конца. Возможно, поэтому он стал считать, что председатель ВОО УрВО его покрывает, – отмечает бывший начальник. – Но дело, скорее всего, не только в ней. Будучи действующим военнослужащим, он своими прямыми обязанностями не занимается, в воинской части на протяжении двух с половиной лет он не появляется. При этом у него сложились приятельские отношения с сотрудниками военной полиции, которые его покрывают, когда он ездит в непотребном состоянии за рулем автомобиля, а также проводит служебное время не на занятиях в учебном центре, а в охотхозяйстве. Хочу отметить, что Косматенко также возложила на него обязанности выдавать разрешения на охоту и проверять у охотников документы, хотя таких полномочий у него нет. Я обратился к Григорию Рассказову, который отметил, что в случае, если Мирзагасанов выдает разрешения или спрашивает документы, необходимо обращаться в органы МВД, чтобы там провели проверку относительно его незаконных действий».

Администрация Порошинского охотхозяйства располагается на территории воинской части № 31612, где официально служит егерь Али Мирзагасанов. По другим данным, за исполнением прямых обязанностей его не видели уже более двух с половиной лет

Примечательно, что Порошинское охотхозяйство занимает территорию действующего полигона. Вероятно, в том числе поэтому здесь любят охотиться старшие офицеры Центрального военного округа, которые, как рассказывает Андрей Цупиков, получают лицензии бесплатно либо с существенными скидками (устав общества разрешает подобное). Уж не потому ли так уверенно себя ведут егерь-военнослужащий Али Мирзагасанов и Галина Косматенко? Вероятно, они решили, что предоставление высокопоставленным военным льгот (причем не за счет собственного кармана, а за счет всей общественной организации) позволяет им считать себя неприкосновенными. Поэтому хочется надеяться, что на ситуацию вокруг ВОО УрВО обратят внимание не только в различных надзорных и правоохранительных органах, включая военную прокуратуру, но и в армейском руководстве.